Андреевское братство [= Право на смерть ] - Василий Звягинцев

Главное, чего они не знают, так это объема информации, которым я могу располагать. На этом и сыграем.

Заглянув в первую же встреченную на пути к центру аптеку, я взял анестезирующий пластырь и вновь позвонил Майклу. Коротко пересказав все происшедшее и выслушав то, что он нашел нужным мне ответить, я категорически отклонил его на первый взгляд разумные предложения.

— Знаешь, боюсь, что или тебя прослушивают, или ко мне какую-то гадость прицепили и пеленгуют. Так подождем встречаться. Делай, что можешь, по своим планам, а я пока сам. Сюрприз я для своих партнеров приготовил — полный абзац! Попозже еще позвоню. Привет.

До темноты я с пользой провел время в самом, на мой взгляд, безопасном месте — библиотеке. Там нашлось все для моих целей необходимое. Заодно я разработал три достаточно непротиворечивые версии сегодняшних событий и соответствующие им схемы действий. Проблема была лишь в одном — угадать, какая версия правильная. От точности ответа зависела судьба Аллы, ну и моя в какой-то мере.

Как в преферансе — мизер на руках практически неловленый, но все зависит от первого захода.

Закончив свои разработки, я перекусил в баре библиотеки, выпил двойной коньяк и чашку очень крепкого кофе. Там же, у бармена, приобрел упаковку сильного нейростимулятора. Вскоре мне потребуются и выносливость, и утроенная скорость реакции.

Через полчаса я был полностью готов к разведке боем. Очередной контакт с противником должен почти наверняка состояться в ближайшее время. Если те, кто похитил Аллу и охотится за мной, не сумеют его обеспечить, я разочаруюсь в способностях специалистов Дальнего Запада.

Правда, если все так, как мне представляется, работают со мной пусть и профессионалы, но не того профиля. Не думаю, что мои партнеры сделали заказ в специализированную фирму. В целях конфиденциальности вполне могут ограничиться силами, допустим, личных секьюрити…

Положение-то мое, строго говоря, хуже некуда. В чужом городе и чужой стране, почти без денег и без друзей. Не имеющий никакого специфического опыта, кроме, скажем так, определенных навыков поведения в острых ситуациях и нормального курса космодесантной подготовки. По обычным меркам, на успех я рассчитывать не могу. Однако, с другой стороны, прожив тридцать пять лет, побывав на десятке планет и на шести войнах, ухитрившись не только не сломать себе шею, но и добиться кое-чего в этой жизни, могу же я надеяться на удачу и в дальнейшем? Если персонажи подлинных и вымышленных детективных сюжетов с честью выкручиваются и из более лихих переделок, отчего я должен оказаться хуже?

Успокаивая себя подобными умопостроениями, я вышел из здания «на тропу войны».

Плохо, что Панин оставался для меня непонятен. В своей нынешней роли. Что он загорелся идеей, я видел. Что ради достаточно приличного куша готов почти на все — допускаю вполне. Тем более что эта авантюра может оказаться последней в его жизни. Нет, не в том смысле… Просто, исходя из его возраста и размеров ожидаемых доходов, он получит возможность до конца дней жить на дивиденды, не утруждая себя поисками дополнительных заработков. И где в таком варианте проходит граница его принципов?

…Известно, что достаточно квалифицированную слежку заметить нельзя. Особенно если она ведется с применением соответствующих средств. Но мне ее обнаруживать и не требовалось. Даже наоборот. Я старался создать для преследователей наиболее благоприятные условия. Чтобы в решающий момент им ничего не помешало. Ну и мне, конечно. А вот если нападения не последует, я получу абсолютную гарантию, что оторвался вчистую, и перейду к следующему этапу своей схемы.

Участок города примерно в одну квадратную милю, прилегающий к библиотеке с юга, я знал теперь не хуже центра Москвы.

И смог наметить маршрут так, чтобы он полностью соответствовал моим целям и в то же время выглядел логично и убедительно, как будто я не просто бестолково мотаюсь по улицам, а направляюсь туда, где мое присутствие для неприятеля явно нежелательно.

Причем иду напрямик, по кратчайшему пути. И на этом пути имеется одно-единственное место, удовлетворяющее одновременно и моим, и их запросам. Чрезвычайно удобное для нападения, но еще больше — для отступления после выигранного сражения. Как Бородино у Кутузова.

Я уже упоминал, что во Фриско большая часть заброшенных кварталов расположена почти в самом центре, между холмом Твин-пикс, Русской горкой и юго-западным берегом залива. И издавна является прибежищем наиболее деградировавшей и никчемной части здешних люмпенов. Даже уважающим себя преступникам здесь делать нечего. Поскольку объекты грабежа не забредают сюда даже случайно, а встречающиеся в трущобах, деликатно выражаясь, особи женского пола способны вызвать отвращение у самого непритязательного сексуального маньяка.

Я шел, держась внешнего края замусоренного тротуара, чтобы избежать «случайного» кирпича или куска карниза на голову, а иных форм агрессии не боялся. Вид у меня достаточно внушительный, чтобы отпугнуть спившегося бродягу или недобравших дневную норму нищих.

Серьезные же, многочисленные и немотивированно-агрессивные банды и команды тинейджеров оперируют гораздо севернее, по ту сторону Маркет-стрит. Вот туда соваться я не стал бы ни при каких обстоятельствах, как и в кварталы Чайна-тауна. Одиночки, пусть и вооруженные, шансов на выживание там не имеют. Ночью во всяком случае.

Эти, а также многие другие полезные сведения я почерпнул из ежемесячных отчетов местного ФБР, криминальной хроники, а также удивительно полезного курса для слушателей полицейской академии штата. Что значит иметь навыки работы с основными фондами библиотеки и архива, а в особенности — знать основы компьютерного высшего пилотажа!

Все получилось именно так, как и задумывалось.

На пересечении Эвербери-роуд и Пелл-стрит располагалась давно заброшенная и превращенная в свалку автомобильная стоянка. Уверен, что под грудами мятого железа, мусорных контейнеров, старых покрышек, окаменевших пластиковых мешков с пищевыми отходами и совсем ни на что не похожей дрянью при планомерных раскопках можно обнаружить культурный слой чуть ли не начала века. А то и конца прошлого, если повезет.

Отличное место. Редкие фонари выхватывали из мрака фрагменты грязных бетонных и кирпичных стен, из глубоких вентиляционных колодцев поднимались, клубясь, струи серого пара.

Если бы не ровное розоватое свечение затянутого облаками неба, было бы совсем темно, а так дорога просматривалась на полсотни метров в каждую сторону.

Лично я устроил бы засаду здесь. Тем более что с тыльной стороны к свалке подходила под углом гораздо более широкая, но тоже пустынная Морхауз-стрит, и, двигаясь по ней на автомобиле, преследователи имели бы полную возможность фиксировать мои перемещения через широкие просветы между блоками.

Конечно, ничто не мешало им взять меня в любом месте прямо посреди улицы — подъехать с двух сторон и ткнуть в лоб пушку посолиднее. Правда, для такого варианта нужна немного иная степень самоуверенности. Как в случае со стеклянными дверями. Вскрыть замок и проникнуть в дом тайно может почти каждый преступник, а вот разбить стекло — отнюдь. Мешает что-то в глубинах психики. Да и в пассаже я им показал, что не слишком похож на человека, с которым можно делать что угодно.